«Я вообще не понимаю, кто я».

Фраза, которую человек произносит с тревогой, но сама по себе она ничего не говорит о диагнозе.

Так может сказать человек после развода или переезда в другую страну. Так говорит тот, кто всю жизнь подстраивался под чужие ожидания и однажды обнаружил, что не очень понимает, чего хочет он сам. А иногда так говорит человек, чьё представление о себе меняется вместе с настроением и отношениями настолько сильно, что сегодня он уверен, что наконец нашёл себя, а через месяц не понимает, зачем вообще этим занимался, потому что это будто был не он.

В быту это часто называют спутанной идентичностью, хотя в психиатрии отдельного диагноза с таким названием нет. Речь обычно идёт о нарушении или нестабильности идентичности, то есть довольно устойчивого представления о том, кто я, какой я и куда вообще иду по жизни.

Само понятие пришло в психологию не вчера: ещё в середине двадцатого века Эрик Эриксон описал кризис идентичности как один из ключевых этапов взросления, через который проходит подросток, выбирая между связным ощущением себя и спутанностью ролей. Позже психоаналитики, изучавшие тяжёлые расстройства личности, в частности Отто Кернберг, стали использовать этот же язык уже для взрослых, у которых подобная спутанность не проходит с возрастом.

Устойчивая идентичность не означает, что человек в двадцать лет раз и навсегда решил, кто он такой, и дальше не менялся ни на йоту. Мы вполне можем сменить профессию, партнёра, взгляды, и при этом внутри сохраняется ощущение непрерывности: да, я стал другим, но это по-прежнему я.

Здоровая идентичность вообще позволяет держать в голове противоречивые вещи одновременно, быть хорошим специалистом и иногда ошибаться, любить человека и всё равно иногда сильно на него злиться. Она не железобетонная, но достаточно связная.

На приёме это иногда выглядит совсем не так драматично, как в учебнике. Женщина под пятьдесят, только что разведённая, рассказывает, что вечером решила сходить в кино одна, впервые за много лет, и полчаса простояла у расписания сеансов, не в силах выбрать фильм. Раньше выбор всегда делал муж. Дело было не в кино.

Проблемы начинаются там, где такая растерянность не проходит и разрастается. Представление о собственном характере, целях и будущем может меняться настолько резко, что в отношениях человек то ощущает себя сильным и самостоятельным, то становится почти целиком зависимым от партнёра. В англоязычной литературе для этого есть термин identity disturbance, выраженная нестабильность идентичности, и особенно хорошо это явление изучено при пограничном расстройстве личности.

Здесь и начинается одна из самых частых ошибок популярной психологии. Человек читает где-то, что нестабильная идентичность является симптомом пограничного расстройства, и уже через пять минут ставит себе этот диагноз сам. Так психиатрия не работает. Важна не одна фраза, а то, как давно это продолжается, насколько сильно меняется представление человека о себе, происходит ли это только в стрессе или почти постоянно, мешает ли это работе и отношениям, и есть ли рядом другие симптомы.

При этом «я не знаю, кто я» бывает вполне нормальной реакцией на обстоятельства. Дети выросли, брак закончился, работа перестала приносить хоть какое-то удовольствие, и вопрос «кто я без всего этого» в такой ситуации закономерен. Это может быть тяжёлым кризисом, но тяжёлое переживание само по себе ещё не расстройство. Куда важнее, способен ли человек со временем собрать из этих сомнений новое представление о себе.

Диффузия идентичности описывает трудность соединить разные стороны себя в одну картину. Психологически устойчивый человек способен одновременно думать «я хороший врач» и «сегодня я совершил глупую ошибку», и одно не отменяет другого. При выраженной нестабильности логика часто другая: раз я ошибся, значит, я вообще ни на что не годен. То же самое случается в отношениях, когда вчерашнее восхищение партнёром вдруг оборачивается ощущением, что он ужасен и всё прошлое было ложью, потому что удерживать одновременно хорошее и плохое оказывается слишком сложно. Ещё ближе к самому субъективному переживанию стоит спутанность идентичности: «не понимаю, какой я», «не понимаю, моё это решение или я снова подстроился под других». Но и это переживание само по себе ничего не диагностирует.

Отдельно, на мой взгляд, стоит отличать всё это от деперсонализации, потому что фраза «я как будто не я» звучит похоже, а смысл за ней стоит другой. При деперсонализации человек обычно прекрасно знает, кто он, помнит свою биографию и убеждения, но меняется именно ощущение себя, он словно наблюдает за собой со стороны или слышит собственный голос как будто чужой.

Чёткой границы между нормой и расстройством здесь нет. Специалисты до сих пор спорят, где именно на этом континууме заканчивается тяжёлый, но нормальный кризис и начинается нарушение функционирования личности, и я не уверен, что этот спор вообще когда-нибудь закончится, потому что психика меняется не дискретно, а плавно, а диагностике всё равно приходится проводить где-то границу. На одном конце вполне устойчивый человек, который при этом способен меняться. Дальше временный кризис после тяжёлых событий, потом зависимость представления о себе от отношений и обстоятельств, а где-то ещё дальше состояния, при которых человек годами не может понять, кто он.

Специалисту обычно интереснее не вопрос, есть ли у человека спутанная идентичность, а вопрос, что именно происходит с его ощущением себя, как давно это продолжается и как это влияет на жизнь.

Женщина у расписания сеансов, кстати,не была больна!

Ей просто впервые за много лет пришлось спросить у себя, что она сама хочет посмотреть.

Мой личный канал в ТГ - https://t.me/kislersworld

Канал "Доктор Кислер о зависимостях" - https://t.me/doctorkisler