Вы не обязаны успокаиваться. Вам нужно научиться жить, пока ответа ещё нет!

Я в последнее время много думаю о разнице между двумя похожими на первый взгляд словами: терпеть и выдерживать. Никакой официальной психологической классификации здесь нет, это просто слова, которые я использую как метафору, но чем дольше об этом думаю, тем отчётливее вижу, что разница всё-таки существенная.

Когда человек говорит себе «надо потерпеть», за этим обычно стоит одна и та же логика: сейчас плохо, но если продержаться и дождаться, когда всё закончится, можно будет снова вернуться к нормальной жизни. С неопределённостью это особенно заметно: ждём результаты обследования, решения по документам, исхода важного разговора, сомневаемся, то ли решение приняли, и внутри как будто включается режим ожидания, в котором мы обещаем себе выдохнуть, как только всё наконец прояснится. Беда в том, что проясняется не всегда завтра, а иногда не проясняется полностью вообще, потому что можно перепроверить документы, поговорить с врачом, подготовиться к поездке, оценить риски, собрать всю доступную информацию, но в большинстве по-настоящему важных жизненных ситуаций какой-то остаток неизвестности всё равно останется, а тревога переносит это особенно тяжело.

Она подсказывает вроде бы разумную вещь: если уверенности недостаточно, надо поискать ещё, перепроверить, почитать, спросить другого специалиста, уточнить прогноз, пересмотреть анализ, позвонить, спросить у близкого, точно ли он думает, что всё нормально. И какое-то время это правда работает, становится легче, а потом снова приходит мысль «стоп, а вдруг я чего-то не учёл», и человек идёт по новому кругу. Мне кажется, здесь проходит довольно важная граница: одно дело, когда новая информация действительно способна изменить дальнейшие действия, и совсем другое, когда действия давно определены, но поиск информации продолжается только ради того, чтобы наконец почувствовать «теперь я уверен». В психологии это хорошо известная история, которая называется непереносимостью неопределённости и особенно подробно изучена при генерализованном тревожном расстройстве, то есть состоянии, когда тревога становится чрезмерной, стойкой и захватывает сразу несколько сфер жизни, а получается при этом неприятный парадокс: чем настойчивее человек добивается полной уверенности, тем хуже ему становится без неё.

Поэтому мне нравится довольно простой вопрос: действительно ли то, что я сейчас собираюсь узнать или проверить, изменит мои дальнейшие действия. Если изменит, стоит проверить. Если нет, возможно, я уже не решаю проблему, а пытаюсь успокоиться, а это не одно и то же.

Так чем тогда выдерживать отличается от терпеть? Наверное, прежде всего действием. Выдерживать неопределённость не значит просто оставаться в состоянии «не знаю», это значит продолжать делать то, что имеет смысл, даже не зная, чем всё закончится: проверять, если можно проверить, уменьшать реальный риск, если это в моих силах, принимать решение на основании доступной информации, если принять его уже необходимо. А дальше наступает не самый приятный момент, когда становится ясно, что больше ничего полезного сегодня сделать нельзя, и вот тут начинается самое интересное, потому что можно либо продолжать искать определённость, либо признать, что тревога осталась, ответа пока нет, но сегодняшний день всё равно существует. Причём выдерживание совсем не обязано сопровождаться спокойствием: человек может очень сильно тревожиться и всё-таки нормально функционировать, работать, разговаривать с близкими, идти на встречу, заниматься привычными делами, принимать решения, хотя мы почему-то часто оцениваем результат именно по внутреннему состоянию, будто раз всё ещё страшно, значит, не справился. А почему, собственно? Если мне неспокойно, но я всё равно делаю то, что сейчас имеет смысл делать, это уже, по-моему, довольно хороший результат.

И тут возникает вопрос интереснее предыдущего: а откуда человек вообще знает, что имеет смысл делать? Сначала я объяснял это для себя просто, через интеллект, потому что действительно видел людей, которые в сложной и неопределённой ситуации не могли сообразить, какое действие окажется полезным, ведь для этого нужно понять, что известно, а чего мы пока не знаем, представить несколько вариантов развития событий, оценить последствия, отделить реальную угрозу от маловероятного сценария, а это довольно сложная интеллектуальная работа. Отсюда напрашивался вывод, что чем человек умнее, тем лучше он должен справляться с неопределённостью, и звучит это красиво, но есть небольшая проблема: если бы всё определялось интеллектом, умные люди почти не тревожились бы, а они тревожатся, ещё как, и любой специалист, работающий с тревожными расстройствами, прекрасно знает интеллектуально очень сильных людей, способных часами анализировать одну и ту же проблему, замечать мельчайшие нюансы, находить исключения из статистики и строить всё новые сценарии того, что может пойти не так. У них нет недостатка мыслей, иногда проблема как раз в их избытке.

Вот здесь я и стал глубже смотреть в сторону метакогниции, слова, которое звучит сложнее самой идеи. Метакогниция, если говорить по-человечески, это способность замечать собственное мышление и оценивать, что оно сейчас делает: не просто думать, а иногда посмотреть на себя со стороны и спросить, действительно ли я сейчас анализирую проблему или уже хожу по кругу, изменит ли что-нибудь новая информация, оцениваю ли я вероятность или просто очень ярко представляю плохой сценарий, почему мне так важно проверить ещё раз. Пожалуй, один из самых полезных вопросов здесь звучит так: не пытаюсь ли я сейчас решить задачу, которую сейчас решить невозможно. Способность придумать ещё десять сценариев совсем не означает способность понять, что одиннадцатый уже лишний, поэтому высокий интеллект сам по себе не спасает, а хороший аналитический аппарат иногда становится прекрасным инструментом тревоги: умный человек способен не только найти хорошее решение, но и очень убедительно объяснить самому себе, почему ему обязательно нужно проверить ещё один разок. Можно получить четыре примерно одинаковых мнения специалистов и объяснить себе, почему именно пятое принципиально необходимо, можно найти исключение из любой статистики, можно построить настолько сложный сценарий опасности, что он начнёт выглядеть почти неизбежным просто потому, что получился очень подробным.

Поэтому сейчас я думаю несколько иначе: чтобы нормально выдерживать неопределённость, мало просто хорошо соображать, нужно ещё уметь переносить тревогу, замечать собственный мыслительный процесс и в какой-то момент остановиться, а ещё важно заметить тот момент, когда дальнейшие действия уже больше про тревогу, чем про продуктивность, и это, кстати, бывает довольно трудно уловить, потому что тревожные действия часто выглядят очень разумными. Человек не лежит на диване и не паникует, он чрезвычайно занят: проверяет, звонит, пишет, составляет таблицы, читает исследования, сравнивает варианты, весь день как будто решает проблему, хотя проблема уже несколько часов как не решается, решается тревога. Допустим, человек ждёт результаты биопсии, он знает, когда будет заключение, кому его показать, примерно понимает дальнейшие варианты, и на сегодня, в сущности, всё, но через сорок минут он уже читает какой-нибудь форум 2017 года, потом сравнивает симптомы с историей совершенно незнакомого человека, затем снова смотрит статистику, хотя десять минут назад уже её видел. Так можно провести весь день, а можно в какой-то момент поймать себя на этом и сказать: сегодня я сделал всё, что мог, не потому что стало спокойно и не потому что результат обязательно окажется хорошим, а просто потому что результат ещё не готов, а время тикает.

И вот здесь для меня становится понятнее разница между терпеть и выдерживать. Терпеть можно, поставив жизнь на паузу. Выдерживать, как я это сейчас понимаю, значит позволить жизни продолжаться вместе с неопределённостью, и здесь важно, чтобы «выдержать до тех пор, пока неопределённость закончится» не превратилось незаметно в «отложить жизнь до тех пор, пока неопределённость закончится».

Вы не обязаны сначала успокоиться

Мне вообще всё меньше нравится идея, что хорошее психологическое состояние обязательно должно предшествовать действию: сначала перестану бояться, потом сделаю, сначала почувствую уверенность, потом решусь, сначала тревога уменьшится, а потом вернусь к нормальной жизни. Но очень часто всё происходит наоборот, и уверенность приходит после опыта. В когнитивно-поведенческой терапии при работе с непереносимостью неопределённости используются в том числе поведенческие эксперименты, смысл которых не в том, чтобы человек доказал себе, что всё будет хорошо, мы этого иногда просто не знаем, а в том, чтобы проверить, действительно ли отсутствие полной уверенности настолько невыносимо и правда ли с ним невозможно жить. И постепенно может появиться совсем другой опыт: я обнаружил, что могу не знать, что произойдёт, и всё равно продолжать жить и действовать.

Это хорошо перекликается и с терапией принятия и ответственности, где куда интереснее не столько вопрос «как мне сейчас перестать тревожиться», сколько другой: что для меня важно делать сейчас, даже если тревога пока останется. И вот это, пожалуй, самое неприятное, но одновременно самое освобождающее место во всей этой истории: иногда вы действительно не обязаны успокоиться, иногда успокоиться сейчас просто не получится. Хорошая психотерапия тоже не обязана превращаться в очередной способ убедить человека, что всё обязательно закончится хорошо: если мы ждём результат обследования, терапевт его тоже не знает, а если будущее объективно неопределённо, никакая психологическая техника не способна его предсказать.

Да, психотерапия помогает уменьшать тревогу, и это важная терапевтическая цель, но есть, мне кажется, ещё один результат, который иногда даже интереснее: человеку всё реже требуется немедленно избавиться от тревоги, чтобы разрешить себе продолжать жить. И тогда способность выдерживать неопределённость я бы сегодня описал довольно просто: сделать то, что действительно имеет смысл сделать, не путать анализ с бесконечным поиском гарантии, по возможности заметить тот момент, когда ещё одна проверка уже ничего существенного не изменит, а дальше жить, не обязательно спокойно. Между «я не знаю» и «я ничего не могу» есть огромное пространство, и именно в этом пространстве проходит жизнь. Настоящая жизнь....