ОТСТРАНЯЯ ПРИБЛИЖАЕМ?
С пугающей частотой, абсолютно в разных ситуациях и разных контекстах встречаю одну и ту же реакцию.
Чем ближе ты разворачиваешься к человеку, тем он дальше уходит от тебя. И наоборот, лёгкое отстранение, а иногда и полный игнор запускают реакцию заинтересованности.
Причём я сейчас не только про романтические отношения, знакомства и всю эту историю, когда человек отвечает через три дня, но стоит тебе перестать писать, как он тут же появляется с вопросом: «Ты куда пропал?»
Это вообще везде, как мне кажется...
Пока ты проявляешь интерес, человек словно пятится назад. Перестаёшь проявлять, и вдруг оказывается, что ты ему зачем-то понадобился.
Я долго думал, что, возможно, мне кажется. Ну, мало ли. Может, я сам выбираю таких людей, может, просто стал обращать внимание на определённые реакции и теперь вижу их повсюду.
Поговорил с некоторыми коллегами - многие ощущают примерно то же самое!
Дальше больше. Сверил ощущения с друзьями. Правда, у меня их всего два, поэтому выборка получилась мощная. Но оба подтвердили: нет, тебе не кажется, мы видим примерно то же.
Или вокруг действительно стало больше людей, для которых чужая заинтересованность, нормальное внимание и попытка сблизиться почему-то переносятся хуже, чем холод, неопределённость и игнор?
Причём я вижу это даже во взаимоотношениях терапевт — пациент.
Вот человек сам обращается за помощью. Сам пишет. Никто его не ловит, не тащит, не уговаривает. Иногда он подробно рассказывает о проблеме, спрашивает, что делать, соглашается на первую бесплатную сессию.
И дальше начинается довольно странная вещь.
Если я проявляю «слишком» много заботы о нём, подробно всё объясняю, перед первой сессией задаю вопросы, стараюсь сразу создать максимально бережный контакт, то человек чаще исчезает.
А когда общение более редкое и формальное, без долгих предварительных разговоров, до терапии доходят чаще. Ну буду сверхобобщать, но в моем случае это так.
Причём тут я уже статистику вёл. Одиннадцать месяцев подряд тщательных подсчетов, между прочим!
Среди тех, кто в итоге дошёл до терапии, примерно 70 процентов были пациентами, с которыми я общался дистанционно-формально. И только 30 процентов тех, с кем я с самого начала был таким, условно говоря, таким по-западному «бережным» терапевтом: подробно отвечал, расспрашивал, объяснял, как всё будет происходить.
Внутри самой терапии нормальный человеческий контакт, бережность, сотрудничество, уважение к человеку работают прекрасно. Я сейчас вообще не о том, что зависимого нужно строить, унижать или разговаривать с ним так, будто он провинившийся школьник.
Я говорю именно о моменте до терапии. Между «я хочу помощи» и «я действительно пришёл».
И вот здесь у меня пока две основные версии.
Первая связана с тем, что значительная часть моих пациентов всё-таки выросла с советским или постсоветским представлением о медицине.
Укол должен быть болезненным. Лекарство горьким. Врач не должен сюсюкать. Врач вообще должен быть немного недоступным, серьёзным и занятым. Если он слишком ласково с тобой разговаривает, всё подробно объясняет и ещё зачем-то интересуется твоими переживаниями до приёма, то это уже подозрительно.
Может, пациентов мало? Может, он меня уговаривает? Может, это вообще не настоящий врач?
Зато если врач ответил коротко: вот время, вот условия, решайте, то всё выглядит как-то надёжнее.
Тем более советская наркология, да и постсоветская во многом, это всё-таки в основном стиль «упал — отжался». Врач знает, как надо, пациент выполняет. Никаких долгих разговоров об амбивалентности, никаких «а чего вы сами хотите от лечения?».
Я не утверждаю, что люди мечтают, чтобы их унижали. Конечно, нет. Но, возможно, жёсткость им хотя бы знакома, а бережность иногда кажется чем-то непонятным. И от непонятного тоже хочется отойти подальше.
Но есть и вторая версия. Сама зависимость.
Человек может совершенно искренне хотеть помощи и в тот же момент совершенно искренне не хотеть ничего менять. В зависимостях это вообще обычная история. «Я больше так не могу» прекрасно соседствует с «но только алкоголь, игру или наркотик у меня пока не отбирайте».
И пока врач где-то далеко, лечение тоже остаётся где-то далеко. Человек написал, получил ответ, записался. Ну и хорошо. Теоретически он уже молодец, помощь запросил.
Но когда врач начинает реально интересоваться, задавать вопросы, что-то уточнять, лечение вдруг становится не теоретическим, то вот "Ой!"
"Похоже, действительно придётся прийти. Придётся рассказывать. Возможно, признавать масштаб проблемы. Возможно, что-то менять, а не просто ещё раз поговорить о том, как плохо всё сложилось."
И зависимость словно реально боится исцеления.
Да, это метафора, зависимость не сидит внутри отдельным существом и не составляет план побега от врача. Но иногда выглядит именно так. Пока помощь далеко, человек к ней тянется. Когда она подошла близко, он исчезает.
Возможно, мои подробные вопросы и бережность воспринимаются вообще не как забота, а как давление.
Я уже проявил интерес, значит, теперь надо отвечать. Я потратил время, значит, неудобно отказаться. Я начал расспрашивать, значит, терапия фактически уже началась, хотя человек ещё даже не решил, готов ли он к ней.
А более сухой вариант коммуникации оставляет ему ощущение, что никто за ним не гонится и решение всё ещё принимает он сам.
Может быть, тут есть и история с привязанностью. У части людей, когда к ним приближаются, сразу включается желание отойти. Зато если другой человек сам отступил, становится тревожно: а почему это он ушёл? Почему больше не проявляет интерес? Я ему уже не нужен?
В результате начинается это странное: подойди, отойди, нет, не настолько далеко.
Я решил подсобрать данные на эту тему при помощи ChatGPT, и он нашёл интересное исследование:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/24727975/
Авторы собрали данные 94 выборок, больше 25 тысяч американских студентов с 1988 по 2011 год. Доля людей с надёжным типом привязанности за это время снизилась примерно с 49 до 42 процентов, а с отстранённо-избегающим выросла примерно с 12 до 19.
Понятно, что по американским студентам нельзя делать выводы обо всём человечестве)) Тем более данные заканчиваются 2011 годом. Но цифры всё равно любопытные. Уж больно хорошо ложатся на ощущения.
Ну и социальные сети, куда же без них.
Они дали возможность поддерживать огромное количество слабых контактов практически без усилий.
Можно месяц не разговаривать с человеком, но смотреть все его сторис. Потом поставить огонёк. Потом ещё куда-то исчезнуть. Через две недели прислать смешное видео и проверить, ответит ли он.
Человек вроде остаётся в твоей жизни. Но настолько далеко, что никакой настоящей близости и никаких обязательств не возникает.
Можно никого к себе не подпускать, но при этом регулярно проверять, доступен ли человек, ответит ли он, рад ли он тебе до сих пор.
И если он вдруг перестал отвечать и пошёл своей дорогой, тогда интерес к нему почему-то резко возрастает.
Может, людей с такими особенностями не стало намного больше. Может, просто появилась среда, которая идеально обслуживает такой способ отношений.
Возможно, я свалил в один пост несколько разных явлений, которые между собой вообще не связаны. Советский менталитет, зависимость, типы привязанности, социальные сети. Возможно, мои собственные данные объясняются ещё какой-то переменной, которую я пока просто не вижу.
Но большое количество также ощущающих и одиннадцать месяцев наблюдений не позволяют мне спокойно сказать: «Да показалось тебе».
Нет. По крайней мере, что-то здесь действительно есть.
А вот что именно, я пока не понимаю.
И это меня, честно говоря, тревожит.
Мой личный канал в ТГ - https://t.me/kislersworld
Канал "Доктор Кислер о зависимостях" - https://t.me/doctorkisler