НАРОД ТУП?

Народ туп? (ответ на пост Валерия Бочкова)

Фраза «народ туп» по-своему очень соблазнительна. Честно? Сам периодически скатываюсь в подобное!

Особенно после очередного разговора с человеком, который совершенно не понимает предмета, но уже знает, кто виноват, что нужно сделать с экономикой и чем закончится война. Иногда хочется махнуть рукой и согласиться: ну да, наверное, всё действительно так просто. Для вас блин всё всегда "просто" .

Но есть в этой формуле одна вещь, которая меня давно смущает. Человек, произносящий «народ туп», почти никогда не включает в этот народ самого себя. И я в том числе, когда меня "заносит" в эту сторону)

Мы как бы автоматически оказывается снаружи, среди тех немногих, кто разобрался. И вот это уже подозрительно. Потому что история не очень подтверждает существование отдельной касты людей, защищённых образованием, интеллектом или хорошим вкусом от коллективной глупости. Среди сторонников самых безумных политических идей всегда хватало профессоров, писателей, врачей, инженеров и людей, прекрасно знавших, кто написал «Парсифаля».

Мне поэтому кажется, что вопрос вообще поставлен неправильно. Проблема не в том, умён народ или глуп. Проблема в другом: насколько хорошо человеческий мозг, любой человеческий мозг, справляется с вещами вроде макроэкономики, войн, миграции, эпидемий или управления современным государством?

Здесь у меня оптимизма немного, если честно.

Не потому, что человек какой-то особенно неудачный продукт эволюции. Наоборот, судя по тому, что нас уже восемь миллиардов и мы успели довольно основательно переделать планету под себя, конструкция получилась вполне успешная. Правда, в последнее время эту нашу конструкцию нехило так шатает ( Возможно , потому что задачи изменились слишком сильно.

Попробуйте, например, понять, что будет с экономикой страны через два года после резкого повышения процентной ставки. Нужно учесть инфляцию, кредитование, курс валюты, инвестиции, импорт, ожидания бизнеса, поведение населения, состояние мировой экономики и ещё десятки вещей, причём сами люди, узнав о происходящем, начинают вести себя иначе и тем самым меняют прогноз. Можно десятилетиями заниматься экономикой и всё равно ошибиться.

А ответ нужен сегодня, желательно такой, который можно объяснить за пару минут.

«Цены выросли потому, что у власти идиоты» воспринимается куда легче, чем длинный разговор о денежной массе, дефиците бюджета, импорте, производительности труда и ожиданиях населения. Точно так же гораздо легче объяснить все беды страны мигрантами, санкциями, олигархами, американцами, китайцами или кем-нибудь ещё, чем признать довольно неприятную вещь: иногда происходящее имеет сразу много причин, некоторые из них нам неизвестны, а часть последствий мы вообще сможем понять только задним числом. Это не убирает очевидное морально-этическое, скажем так. Например, терроризм или захватические войны..

И всё же, и всё же . Я снова о любви к "простым" объяснениям!

Попробуйте сделать вирусным ролик со словами: «Имеющиеся данные неоднозначны, причинная связь окончательно не установлена, эффект, вероятно, зависит от нескольких дополнительных факторов».

А теперь: «От вас скрывают правду».

Думаю, результат понятен без эксперимента.

Но если всё свести к недостатку образования, мы опять попадём в ту же ловушку.

Во время пандемии коронавирусной инфекции это можно было наблюдать почти лабораторно. В публичное пространство внезапно вышло огромное количество чрезвычайно образованных людей, которые с потрясающей уверенностью рассуждали о вирусологии, иммунологии, эпидемиологии и эффективности лекарств, не имея к этим областям никакого профессионального отношения.

Причём образование часто не уменьшало уверенность. Иногда оно просто делало аргументацию красивее.

Вообще умный человек имеет одно преимущество, которое почему-то не всегда считают опасным: он очень хорошо умеет находить аргументы. И если сначала появилась убеждённость, а уже потом начался поиск доказательств, высокий интеллект не обязательно спасает. Иногда он просто позволяет построить вокруг своей идеи более красивое здание.

Наверное, каждый видел это со стороны. Особенно легко замечать такие вещи у людей с противоположными политическими взглядами. Человек выбирает удобные факты, доверяет источнику потому, что тот подтвердил его мнение, прощает «своему» то, за что вчера возмущался «чужим». Именно поэтому многие вполне себе умные немцы оправдывали политику Гитлера..

Со своими убеждениями всё почему-то сложнее.

Я не думаю, что отсюда следует популярная иногда идея: раз большинство плохо разбирается в сложных вопросах, надо просто передать решения специалистам. В чём-то это кажется очевидным. Экономикой действительно лучше заниматься экономисту, а эпидемиологией эпидемиологу, а не результатам опроса в Telegram.

Только эксперты тоже ошибаются, иногда годами и целыми профессиональными сообществами. Кроме того, экспертность имеет довольно жёсткие границы. Прекрасный хирург не становится специалистом по международным отношениям после получения профессорского звания, а миллиардер не приобретает вместе с состоянием знания в вирусологии. Даже Нобелевская премия не делает человека универсальным специалистом по устройству мира, хотя некоторым лауреатам, кажется, об этом забывают сообщить.

И есть ещё более неприятное обстоятельство: на часть общественных вопросов эксперт вообще не может дать окончательного ответа.

Экономист способен попытаться рассчитать последствия повышения налогов. Но он не установит научным методом, какой уровень неравенства справедлив. Врач может оценить пользу и риск медицинского вмешательства, но вопрос о том, насколько государство вправе ограничивать свободу человека ради общественной безопасности, уже не является чисто медицинским. Там появляются право, политика, мораль, интересы разных групп. Можно собрать за одним столом лучших специалистов мира и всё равно не получить формулы, которая скажет, какое решение «правильное».

Вот примерно здесь мне и становится по-настоящему интересно.

Если нельзя полностью положиться ни на большинство, ни на образованное меньшинство, ни даже на экспертов, то на чём вообще держится сложное общество?

Мне кажется, один из ответов мы почему-то недооцениваем. Оно держится не столько на поиске правильных людей, сколько на процедурах, которые позволяют пережить неправильных. На институтах!

Взять ту же науку. Очень хочется представлять её как собрание рациональных людей, которые спокойно смотрят на факты и отбрасывают любимую гипотезу, как только данные ей противоречат. Иногда так и происходит. Но если бы учёные действительно были настолько объективны, нам не понадобилась бы половина научной методологии.

Контрольные группы, повторение экспериментов в других лабораториях, рецензирование, статистические проверки, заранее зарегистрированные протоколы исследований существуют именно потому, что одному исследователю недостаточно просто поверить. Он может ошибиться, слишком полюбить собственную гипотезу, увидеть закономерность там, где её нет, невольно выбрать удобный способ анализа данных. Бывает и хуже: человек десять лет строил карьеру вокруг определённой идеи, и признать её ошибочной психологически становится совсем не так легко, как это выглядит в учебнике о научном методе.

Наука сильна не безошибочностью учёных. Скорее тем, что в неё, пусть далеко не идеально, встроена возможность сказать: покажите данные, повторите результат, а почему вы уверены, что объяснение именно такое?

Причём даже этих механизмов оказалось недостаточно. За последние десятилетия сама наука обнаружила у себя массу неприятных вещей: исследования, которые не удаётся повторить, выборочную публикацию удачных результатов, сомнительные способы статистического анализа, конфликты интересов. И правила пришлось менять снова.

Для меня это скорее аргумент в пользу науки, чем против неё. Мне вообще трудно придумать много человеческих систем, в которых публичное обнаружение собственных системных ошибок считается не поводом спрятать проблему, а основанием менять процедуру.

Примерно то же самое меня интересует и в устройстве государства. Независимый суд нужен не из предположения, что обвинитель обязательно плохой человек. Возможность обжаловать решение появилась не потому, что судьи глупее остальных. Разделение властей тоже имеет смысл без предположения, что каждый президент тайно мечтает стать диктатором. Или даже не очень тайно , открыто восхищаясь другими диктаторами.

Достаточно гораздо более скромной гипотезы: человек может ошибаться, защищать собственные интересы, злоупотреблять возможностями и при этом совершенно искренне считать себя правым. Чем больше власти оказывается у одного человека или одной структуры, тем дороже обходится такая уверенность.

И вот тут, по-моему, постоянно возникает путаница с большинством. Его право принимать политическое решение почему-то легко превращается в доказательство его правоты.

Если большинство решит, что определённый препарат лечит рак, препарат от этого работать не начнёт. Но есть огромный класс общественных вопросов, где нельзя открыть учебник на нужной странице: кому дать власть, на что расходовать общие деньги, какие риски считать приемлемыми, насколько высокими должны быть налоги.

По таким вопросам приходится договариваться, а не устанавливать истину лабораторным методом.

И всё же право большинства выбрать правительство не означает, что большинство становится непогрешимым. Отсюда, собственно, и вся эта громоздкая конструкция из независимого суда, свободной дискуссии, оппозиции, сменяемости власти, законов, которые нельзя отменить одним эмоциональным голосованием. Без неё от демократии действительно довольно быстро может остаться только само голосование.

Разговор о «тупом народе» почему-то почти всегда проходит мимо ещё одной очевидной вещи: люди рассуждают на основании той информации, которая им доступна.

Можно быть вполне способным к логическому мышлению и прийти к совершенно ложному выводу, если исходные данные ложны. Если годами показывать человеку только часть картины, одни события обсуждать сутками, другие не показывать вообще, а любое альтернативное объяснение заранее объявлять вражеской пропагандой, странно потом предъявлять его убеждения как доказательство природной глупости.

И свободные средства массовой информации я бы тут тоже не романтизировал. Они могут врать, ошибаться, работать на интересы владельцев, продавать страх и скандал, потому что страх и скандал хорошо продаются. Но между несколькими источниками, способными обвинить друг друга во лжи, и одним источником, которому нельзя возражать, всё-таки есть существенная разница.

Не обязательно потому, что где-то среди этих источников лежит готовая истина. Хотя бы потому, что появляется возможность заметить, что версии не сходятся.

Есть, кстати, довольно неудобный факт для красивой теории о глупом большинстве. Иногда большое количество обычных людей действительно даёт очень хорошую оценку, порой лучше отдельного специалиста. Это называют «мудростью толпы». Никакой мистики тут нет: при определённых условиях ошибки разных людей просто начинают частично компенсировать друг друга.

Правда, одно из важных условий состоит в том, что люди должны быть хотя бы относительно независимы друг от друга.

И вот тут я иногда думаю о социальных сетях. Никогда раньше человечество не производило столько публичных мнений. Но никогда раньше человек ещё до того, как высказать своё мнение, не видел настолько хорошо, какое мнение уже получило миллион лайков, какое высмеяли, какое поддерживают «его» люди и за какое можно довольно быстро оказаться чужим среди своих.

У нас стало намного больше голосов. Стали ли эти голоса более независимыми, я не уверен.

Наверное, поэтому мне не очень близка романтическая идея мудрого народа, который каким-то особым чутьём понимает правду, недоступную испорченным элитам. Но презрение к «массе» кажется мне не менее странной позицией. В ней очень удобно устроен наблюдатель: он сам почему-то всегда находится за пределами массы и смотрит на происходящее с более высокого этажа.

Не уверен, что такой этаж вообще существует.

Образование не отменяет самообман. Политические взгляды не дают иммунитета к пропаганде. Профессиональная компетентность заканчивается намного раньше, чем иногда кажется самому профессионалу. Большинство может ошибиться. Эксперт тоже. Причём вполне возможно, что специалист знает о предмете больше всех остальных в комнате и всё равно приходит к неверному выводу.

И тогда для меня становится гораздо важнее не вопрос, как найти наконец тех самых умных, которым можно всё доверить.

Интереснее, что произойдёт, когда они ошибутся.

Можно ли будет проверить расчёты? Найдётся ли кто-то, кто имеет право сказать, что они никуда не годятся? Можно ли будет отменить решение, сменить человека, который его принял, пересмотреть правило, признать, что первоначальная идея оказалась плохой?

Мне кажется, именно поэтому наука, независимые суды, разделение властей, профессиональная экспертиза, конкурирующие источники информации и возможность публично спорить имеют между собой больше общего, чем кажется.

Всё это не делает людей особенно мудрыми. И не защищает от очень больших ошибок.

Просто оставляет шанс заметить ошибку до того, как она станет единственно допустимой версией реальности.

По-моему, это полезнее, чем в очередной раз выяснять, умён народ или всё-таки туп.

Мой личный канал в ТГ - https://t.me/kislersworld

Канал "Доктор Кислер о зависимостях" - https://t.me/doctorkisler