Когнитивные ошибки или «ошибки»? Что, если человеческое мышление подчиняется другой математике.
О квантовых моделях мышления, психотерапии, искусственном интеллекте и одной довольно пугающей возможности сохранить человека после смерти (слабонервным не читать)
В детстве я очень любил научную фантастику. Любимым писателем был Герберт Уэллс, и, наверное, оттуда у меня осталось довольно стойкое убеждение, что иногда полезно позволять себе мысль, которая сначала кажется слишком смелой. Не объявлять её истиной, не подгонять под неё факты, не выдавать красивую гипотезу за открытие, а просто на некоторое время разрешить себе вопрос: а если всё устроено немного иначе?
Мне вообще кажется, что способность представлять будущее полезна не только отдельному человеку. Наука тоже довольно часто начинается с фантазии, просто дальше у неё гораздо более суровые правила игры: придумать можно что угодно, но затем приходится объяснять, что именно из этой идеи можно проверить и какой результат заставит от неё отказаться.
Эта статья появилась примерно так.
Я попросил GPT поискать свежие научные работы о человеческом мышлении — хотелось понять, не появилось ли в последние годы чего-то действительно необычного. Среди прочего он нашёл большой обзор Jiaqi Huang и соавторов, опубликованный в 2025 году в Psychonomic Bulletin & Review: “An overview of the quantum cognition research program” — обзор исследовательской программы квантовой когнитивистики. Я заинтересовался, прочиал работу целиком и ...решил написать эту статью! Кстати, я перевел обзор на русский, можете его прочитать тут: Обзор исследовательской программы квантовой когнитивистики (русский язык)
Сам обзор довольно академический, местами тяжёлый, никакого цифрового бессмертия там, разумеется, нет)))
Но во время чтения у меня постепенно сформировался другой вопрос: насколько мы вообще уверены, что всё, что привыкли называть когнитивными ошибками, является именно ошибками механизма мышления?
С этого вопроса всё и началось.
Линда, вероятность и довольно неудобная проблема.
Есть знаменитая задача Тверски и Канемана о Линде. Участникам дают описание молодой женщины, из которого складывается впечатление, что она социально активна и придерживается феминистских взглядов, после чего спрашивают, что вероятнее: что Линда работает банковской служащей или что она одновременно банковская служащая и феминистка.
Очень многие выбирают второй вариант.
Формально ответ неправильный. Множество «банковских служащих и феминисток» является частью множества всех банковских служащих и поэтому никак не может быть больше него. Это и есть ошибка конъюнкции.
Обычное психологическое объяснение хорошо известно: мозг не выполняет строгий вероятностный расчёт, а ориентируется, например, на репрезентативность — на то, насколько вариант кажется похожим на созданный описанием образ. Это серьёзное и по-прежнему вполне рабочее объяснение. Quantum cognition его не уничтожила.
Но она позволяет поставить вопрос немного иначе. Возможно, классическая теория вероятностей, которой мы оцениваем правильность ответа, и математическая структура, лучше всего описывающая сам процесс формирования некоторых человеческих суждений, не обязаны совпадать.
Именно здесь появляется quantum cognition, или квантовая когнитивистика.
Название звучит опасно, поскольку слово quantum давно стало почти безотказным средством продажи чего угодно — от эзотерики до псевдопсихологии. В данном случае речь, однако, идёт о вполне серьёзной математической исследовательской программе. Учёные берут аппарат квантовой теории вероятностей и используют его для моделирования человеческих решений, не утверждая автоматически, что нейроны являются кубитами или что сознание возникает из физической квантовой суперпозиции. Сам обзор специально отделяет quantum cognition как формализм от вопроса о физической реализации мозга.
То есть пока можно вообще забыть о квантовой физике мозга и сосредоточиться на математике поведения.
Для дальнейшего разговора придётся ввести несколько терминов, но я постараюсь сразу объяснить, что за ними стоит.
Суперпозиция в когнитивной модели вовсе не означает, что человек мистическим образом одновременно придерживается двух противоположных убеждений. Гораздо полезнее представить ситуацию, когда точного ответа ещё просто нет. Есть несколько тенденций, воспоминаний, эмоциональных реакций, но определённая позиция сформируется только тогда, когда человека заставят ответить.
Например, до вопроса «тебе нравится новый коллега?» у меня может не существовать никакого чётко оформленного мнения. После вопроса я перебираю недавние эпизоды, вспоминаю одну неприятную реплику, пару нормальных разговоров, смешную шутку — и говорю: «Наверное, скорее нравится». Теперь у меня уже появилось сформулированное отношение, которого минуту назад могло не быть.
Второе важное понятие — некоммутативность. В математике это означает, что порядок операций способен влиять на результат. В бытовом смысле ничего особенно экзотического здесь нет: надеть сначала носки, потом ботинки — не то же самое, что попытаться сделать это в обратной последовательности. В quantum cognition похожая идея применяется к вопросам и суждениям: если первый вопрос изменил состояние человека, второй задаётся уже не вполне той же системе, которой он был бы задан первым.
Наконец, интерференция. В классической вероятностной модели неопределённость часто можно представить как обычную смесь: либо произошло А, либо B, мы просто не знаем, что именно. Квантовая теория вероятностей допускает дополнительный компонент взаимодействия альтернатив, поэтому результат в состоянии неопределённости не всегда обязан быть простой средней от результатов при А и при B.
На этом уровне всё ещё нет необходимости предполагать физически квантовый мозг. Речь идёт о том, что соответствующая математика иногда неожиданно хорошо ложится на человеческое поведение.
Когда вопрос не только узнаёт мнение.
Мы часто мысленно представляем мнение как нечто уже лежащее внутри человека. Социолог задаёт вопрос и извлекает ответ, врач спрашивает пациента и получает информацию, психолог проводит шкалу и измеряет существующее состояние.
Но экспериментальная психология давно показывает, что это слишком простая картина.
Ответ на вопрос об одном политике может зависеть от того, задавали ли непосредственно перед этим вопрос о другом. В медицинской диагностике оценка вероятности заболевания менялась в зависимости от последовательности предъявления сведений, а в экспериментальных судебных задачах значение имел порядок аргументов обвинения и защиты.
Само по себе это можно объяснять обычными эффектами контекста, и такие объяснения существуют. Интерес quantum cognition в другом: она пытается задать контексту математическую структуру и получить из неё количественные предсказания.
Один из известных примеров — QQ equality. Формула для широкого читателя здесь совершенно не нужна; важнее, откуда она взялась. Из квантовой модели двух последовательных вопросов следовало определённое соотношение между вероятностями ответов в разных порядках. Его затем проверили на данных 70 национальных опросов в США, и в целом ожидаемая закономерность действительно обнаружилась.
Позднее появились неквантовые модели, способные воспроизводить сходный результат, поэтому считать QQ equality доказательством квантовой природы психики было бы просто неправильно. Тем не менее это хороший пример того, почему направление остаётся интересным: модель в данном случае не только объясняла уже известный феномен, но и породила проверяемое ограничение заранее.
А дальше становится интереснее вопрос об ошибке конъюнкции.
Если человек отвечает, что «Линда — банковская служащая и феминистка» вероятнее, чем просто «банковская служащая», он действительно нарушает правило классической вероятности. Никакая quantum cognition этого не отменяет.
Но есть разница между двумя утверждениями:
человек дал неправильный ответ на формальную задачу
механизм, который породил этот ответ, работает неправильно.
Первое можно установить достаточно легко. Второе уже требует отдельного доказательства.
Предположим, описание Линды формирует у человека определённое внутреннее состояние, затем понятие «феминистка» его изменяет, и «банковская служащая» оценивается уже после этого изменения. Некоторые quantum-like модели как раз представляют процесс последовательностью таких преобразований, где появляется интерференционный компонент.
В этом случае мозг, возможно, фактически решает не чистую задачу на пересечение множеств. Он оценивает что-то вроде того, насколько естественно второе свойство выглядит после того, как первое уже изменило представление об объекте.
Ответ от этого не становится математически верным, однако психологический механизм уже трудно описать просто словами «мозг плохо считает».
В обзоре обсуждается даже более радикальная идея: при определённом понимании контекста некоторые conjunction effects можно согласовать с более широкими формальными критериями рациональности, хотя правило классической конъюнкции при этом, конечно, никуда не исчезает.
Мне кажется, именно здесь находится один из самых интересных моментов всей истории. Мы довольно легко называем наблюдаемый результат когнитивным искажением и незаметно переносим слово «искажение» с ответа на всю систему, которая его произвела. Возможно, иногда это слишком быстрый переход.
Оптическая иллюзия тоже даёт неправильный результат: две одинаковые линии могут казаться разными. Но из этого не следует, что зрительная система плохо устроена. Те же механизмы, которые создают иллюзию в специально подобранной картинке, большую часть времени великолепно помогают оценивать освещение, глубину и перспективу.
С мышлением теоретически может оказаться похожая история.
Неопределённость — тоже не обязательно пустота
Хороший пример — эффект дизъюнкции.
Представьте, что человек выбирает X, когда знает, что произошло А, и тоже выбирает X, когда знает, что А не произошло. Можно ожидать, что отсутствие информации о том, какой именно из двух исходов реализовался, не должно внезапно толкнуть его к другому решению.
Тем не менее подобные эффекты действительно наблюдались.
В одном варианте дилеммы заключённого участники принимали определённое решение как при известном сотрудничестве партнёра, так и при известном отказе сотрудничать, но при неизвестном решении партнёра часть людей меняла собственный выбор. Аналогичная структура встречалась в двухэтапной азартной игре: человек мог соглашаться играть второй раз и после выигрыша, и после проигрыша, но отказываться, пока ещё не знал результата первой игры.
В quantum cognition состояние «я не знаю, выиграл или проиграл» можно описывать не просто как смесь двух уже готовых вариантов, а как отдельное состояние, где возникает интерференционный компонент.
Даже если забыть о квантовой терминологии, психологическая мысль сама по себе небанальна: состояние неопределённости может обладать собственной динамикой. «Не знаю» — не всегда пустое место в голове, куда осталось добавить недостающий факт.
Есть и другой класс феноменов, который хорошо ложится в эту картину. Мы обычно думаем, что сначала возникает предпочтение, а затем в соответствии с ним человек делает выбор. Но экспериментальная психология давно знает, что сделанное решение способно изменять последующие оценки. В обзоре рассматриваются constructive influences: промежуточное суждение или выбор иногда меняют состояние системы так, что последующее решение уже формируется иначе.
в некоторых случаях, возможно, должна выглядеть длиннее:
не вполне определённое предпочтение → выбор → изменение состояния → новое предпочтение.
Мы выбираем то, что нравится, но иногда выбранное начинает нравиться сильнее ещё и потому, что мы его уже выбрали. В этом нет ничего мистического; интересен сам факт, что акт решения оказывается частью дальнейшей когнитивной истории, а не только её финалом.
Где заканчиваются данные и начинается наша фантазия.
Есть соблазн теперь взять весь справочник когнитивных искажений и объявить его квантовым. Этого делать не стоит.
Например, эффект фрейминга, когда формулировки «90 человек выживут» и «10 человек погибнут» вызывают разные решения при математически одинаковом исходе, имеет вполне хорошие классические психологические объяснения. Обзор Huang и коллег не даёт основания объявлять его физически квантовым эффектом.
Но как гипотеза для будущего контекстная модель здесь интересна. Возможно, слова «выживут» и «погибнут» не просто по-разному оформляют одну цифру, а создают разные исходные состояния системы, из которых затем производится оценка. Тогда frame становится не декоративной оболочкой информации, а частью процесса её обработки.
Похожим образом можно рассуждать о якорении: первое число, даже случайное, оказывается частью когнитивной истории следующей оценки. И особенно любопытен confirmation bias, потому что он хорошо показывает, насколько странно иногда говорить об «одинаковой информации», поступающей двум людям.
Факт может быть одинаковым, но системы, в которые он попадает, уже различаются. Если один человек много лет придерживается определённого убеждения, а другой — противоположного, новые сведения физически и психологически поступают не в одинаковые исходные состояния. Поэтому одинаковый вход вовсе не обязан давать одинаковый результат обработки.
Это ничего не говорит об истинности убеждений. Ошибка остаётся ошибкой, если человек игнорирует данные или неверно оценивает вероятность. Но становится понятнее, почему простая передача «правильной информации» иногда почти ничего не меняет.
Мы изменили информацию, но гораздо меньше изменили человека, который её воспринимает.
Собственно, именно отсюда я бы сформулировал главный вопрос первой половины статьи: может ли математически неправильный ответ быть закономерным результатом вполне исправно работающей когнитивной архитектуры?
И ещё важнее другое: все эти результаты совершенно не доказывают, что сама физика мозга квантовая.
Авторы обзора прямо рассматривают возможность возникновения quantum-like закономерностей в обычной классической нервной системе. Обсуждаются нейронные осцилляции, синхронизация, интерференция волн активности и другие процессы, причём квантово-подобные вычисления в принципе можно получить даже в стандартной искусственной нейронной сети.
Поэтому дальше я сознательно меняю режим.
С этого места речь уже не о том, что доказано в обзоре, а о мысленном эксперименте.
Допустим, мы всё-таки нашли физический механизм.
Под «квантовой или гибридной природой мозга» я дальше не имею в виду мозг как огромный квантовый компьютер. Гораздо умереннее представить, что почти вся привычная электрохимическая нейрофизиология остаётся на месте, но некоторые физические квантовые процессы всё же оказываются причинно значимыми для определённых когнитивных функций.
Представим, однако, что прошло двадцать или тридцать лет и появляется технология, позволяющая исследовать работающий мозг на уровне, недоступном нам сейчас. Учёные обнаруживают конкретный микроскопический процесс, показывают его влияние на молекулу или мембранный механизм, дальше — на вероятность активности нейрона, на поведение сети и, наконец, на некоторый предсказанный cognitive effect.
Одной корреляции было бы недостаточно. По-настоящему интересной ситуация становится тогда, когда исследователи вмешиваются в этот процесс и заранее предсказывают, как изменится эффект порядка, память, принятие решения или оценка вероятности. Потом результат воспроизводят другие лаборатории.
Если такое когда-нибудь произойдёт, математическое сходство получит физический мост к нейробиологии.
Тут обычно хочется сразу прыгнуть к искусственному интеллекту. Я бы, наоборот, сначала посмотрел на более близкую область — психотерапию.
Психотерапия здесь выглядит неожиданно современной!
Есть в этой гипотезе странный поворот. Если человеческое мышление действительно окажется системой, в которой текущее состояние и история переходов имеют настолько большое значение, многие современные направления психотерапии выглядят не устаревшими, а, напротив, довольно хорошо с этим совместимыми.
Конечно, фраза «квантовая психотерапия» сегодня звучала бы почти как диагноз её автору, и я точно не предлагаю использовать этот термин. Речь о другой вещи.
Карикатурная версия когнитивной терапии иногда представляется так: найти неправильную мысль, логически её опровергнуть и заменить правильной. Реальная современная CBT давно значительно сложнее; ACT, экспозиционные и контекстуальные подходы ещё очевиднее работают не только с содержанием мысли, но и с её функцией, вниманием, состоянием организма, поведением и обстоятельствами, в которых мысль возникает.
Человек с тревогой может совершенно искренне понимать: если близкий не отвечает два часа, это почти наверняка не означает катастрофу. Он соглашается с терапевтом, знает статистику, умеет перечислить альтернативные объяснения и даже способен довольно профессионально разобрать собственную катастрофизацию.
А вечером снова ведёт себя так, словно вероятность беды огромна.
Обычно мы говорим, что человек «рационально понимает, но эмоционально не усвоил». Возможно, когда-нибудь описание станет точнее. В спокойном состоянии одна и та же информация действительно приводит к низкой оценке риска; после тревожного триггера, телесных ощущений, серии воспоминаний и прогнозов оценка формируется уже из другого состояния системы.
Тогда терапевтическая задача — не только объяснить правильную вероятность. Нужно научить человека иначе проходить определённые переходы и иначе действовать, когда тревожное состояние уже возникло.
Экспозиция довольно хорошо подходит к такому описанию. Пациент не получает ещё одну лекцию о безопасности, а оказывается внутри ситуации, переживает тревогу, не совершает привычного защитного действия и получает другой опыт. Следующая встреча с тем же стимулом уже происходит после изменившейся истории обучения.
ACT делает ещё более очевидной мысль, что содержание мысли не всегда главный объект ремонта. Фразу «я этого не выдержу» можно не превращать в предмет бесконечного судебного процесса; иногда важнее изменить отношения человека с этой мыслью и то, какое поведение следует после её появления.
Никакой квантовой механики для объяснения эффективности ACT или экспозиции сегодня не требуется. Интересно здесь лишь то, что психотерапия и без неё постепенно стала относиться к человеку меньше как к набору неправильных высказываний и больше как к динамической системе.
Порядок интервенций тоже начинает выглядеть любопытнее. Один и тот же вопрос в первые пять минут сессии и после сорока минут эмоционально значимого разговора может быть фактически разным вмешательством, потому что он обращён к разным состояниям человека.
Если однажды подобные переходы удастся описывать значительно точнее, психотерапию, возможно, начнут изучать не только как набор техник, но ещё и как управление траекториями изменений. Последовательность
воспоминание → вопрос → переоценка → действие
переоценка → воспоминание → вопрос → действие
Даже измерение симптомов тогда перестаёт выглядеть абсолютно нейтральным. В обзоре есть экспериментальные данные, где промежуточные вопросы и решения влияли на последующие оценки.
Но отсюда не следует, что надо выбрасывать современные методы лечения. Если экспозиция эффективна в рандомизированных исследованиях, новая физическая теория мозга не заставит её перестать работать. Скорее она может когда-нибудь объяснить часть механизма и помочь сделать вмешательство точнее.
В медицине это вообще нормальная последовательность: иногда мы сначала обнаруживаем, что нечто работает, а значительно позже понимаем почему.
ИИ — уже следующий шаг.
Современные системы искусственного интеллекта способны чрезвычайно хорошо воспроизводить некоторые результаты человеческой интеллектуальной деятельности, не являясь при этом копией человеческого мозга.
Если дальнейшие исследования покажут, что для человеческого мышления особенно важен определённый способ представления неопределённости, контекстная зависимость и история внутренних состояний, это вполне может стать отдельным направлением развития ИИ.
Такая система не просто получает фиксированный набор вариантов и вычисляет вероятности. Контекст меняет само пространство последующего выбора, промежуточное решение перестраивает состояние, из которого будет приниматься следующее.
Причём на первом этапе никакой физический квантовый компьютер не обязателен: соответствующие quantum-like вычисления могут реализовываться классически.
Но в нашем мысленном эксперименте мы допустили более сильную вещь: некоторые реальные физические квантовые процессы оказались существенными для человеческой когнитивной архитектуры.
Тогда инженеры рано или поздно попробуют воспроизвести уже не только математический эффект, но и соответствующую физическую динамику.
И вот здесь становится трудно не наткнуться на сознание.
Сегодня ИИ совершенно спокойно способен написать: «Мне страшно». Из одной фразы ничего не следует; она может быть просто корректным продолжением текста.
Но представим другой уровень знания. Допустим, будущая нейронаука обнаруживает не просто очередной нейронный коррелят сознания, а процесс, который причинно необходим для возникновения определённого субъективного состояния, а потом искусственная система начинает реализовывать тот же тип процесса.
В такой ситуации «это всего лишь машина» перестаёт быть объяснением и становится скорее утверждением, которое тоже придётся обосновывать.
К сегодняшней quantum cognition этот вывод напрямую отношения не имеет. Авторы обзора упоминают попытки расширить соответствующий формализм на проблему сознания, но оценивают их осторожно и прямо говорят, что эмпирической работы пока недостаточно.
Мне, однако, именно здесь стало по-настоящему интересно.
Потому что следующий вопрос уже касается не того, сможем ли мы создать новый разум.
А того, что можно сделать со старым.
Цифровой человек и неприятная проблема копии.
Цифровой аватар представить сегодня довольно легко. Собрать тексты, фотографии, видео, голос, переписку, историю решений человека и обучить модель реагировать примерно так, как реагировал он. После смерти владельца такой агент теоретически сможет разговаривать с детьми, помнить семейные истории и продолжать незаконченные обсуждения.
Психологически это может быть очень сильной технологией.
Но это всё ещё портрет, который научился разговаривать.
Совсем другой уровень возникнет, если когда-нибудь станет возможным восстановить не только биографическую информацию, но и причинную организацию личности: структуру памяти, характерные эмоциональные переходы, предпочтения, способы принятия решений, реакцию на неопределённость и весь физический уровень процессов, который окажется существенным для сознания.
После запуска такая система узнаёт близких, помнит детство, продолжает вчерашний разговор и обладает всей вашей автобиографической памятью до момента сканирования.
Трудно назвать её обычным чат-ботом.
Но здесь появляется проблема, которая гораздо хуже технической.
Допустим, сегодня вас сканируют, а завтра запускают абсолютно точную цифровую копию. Она говорит: «Получилось. Я здесь». Она помнит сканирование, любит тех же людей и искренне уверена в своей личной непрерывности.
Теперь существует два субъекта с одной биографией до вчерашнего дня. Через несколько минут их опыт начинает расходиться, через несколько лет это уже две разные истории.
Поэтому слово «загрузка» может быть весьма обманчивым. Не исключено, что никакого переноса не произошло: возник новый субъект с вашими воспоминаниями, а ваш собственный поток опыта никуда не переместился.
Для родственников цифровая версия, возможно, будет практически неотличима. Она знает то, что знали вы, любит тех же людей и вполне искренне говорит: «Это же я».
Но для биологического оригинала существует довольно жестокий вопрос: продолжился ли мой субъективный опыт или была сохранена только информация, достаточная для появления другого субъекта, который считает себя мной?
Современная наука этого различия разрешить не умеет.
И если сознание действительно зависит от сложной физической динамики, простая копия структуры может оказаться недостаточной. Фотография водоворота сохраняет огромное количество информации о его форме, но водоворотом от этого не становится.
Вот тут мне действительно стало несколько не по себе.
Может быть, перенос вообще должен выглядеть иначе.
Есть более странный сценарий — постепенная замена.
Представим, что небольшая часть нервной системы заменяется искусственным функциональным эквивалентом без нарушения сознания. Через некоторое время заменяют следующую. Человек продолжает помнить вчерашний день, узнаёт близких, работает, меняет мнение, чувствует себя собой.
Через годы доля искусственного субстрата растёт.
В какой момент исчез исходный человек?
После последнего биологического нейрона?
Неприятность этого мысленного эксперимента как раз в том, что очевидного места для границы не видно.
Если субъективная непрерывность действительно сохранялась на каждом шаге, такой процесс философски очень отличается от ситуации, когда биологический мозг просто сканировали и где-то отдельно создали его копию.
Возможно, для гипотетического переноса сознания критически важной окажется не точность копии как таковая, а непрерывность причинного процесса.
Это уже очень далеко от современной науки. Мы не знаем, достаточно ли функциональной эквивалентности, какой физический уровень необходимо сохранять и существует ли вообще объективный способ проверить, продолжился ли исходный субъект.
Технология может научиться сохранять всё, что остальные люди считают человеком, раньше, чем мы поймём, сохранился ли сам человек.
Пожалуй, именно эта мысль в истории с «цифровым бессмертием» мне кажется наиболее неприятной.
Вернёмся всё-таки к науке)
От задачи о Линде до переноса сознания расстояние, мягко говоря, приличное, поэтому стоит вернуть Уэллса на книжную полку и ещё раз посмотреть, что же действительно утверждает обзор Huang и коллег.
Quantum cognition не доказала физически квантовую природу мозга. Она не решила проблему сознания, не отменила Канемана и Тверски, не превратила когнитивные искажения в норму и ничего не говорит о цифровом бессмертии.
Результат гораздо скромнее и потому научно интереснее.
Квантовая теория вероятностей оказалась продуктивным математическим инструментом для описания целого набора когнитивных феноменов: ошибок конъюнкции и дизъюнкции, сочетаний понятий, оценок сходства, эффектов порядка, причинных суждений, решений при неопределённости, влияния промежуточных суждений на дальнейший выбор, памяти, восприятия и некоторых групповых процессов.
В одних областях квантовые модели выглядят сильнее конкурентов, в других имеют серьёзные проблемы, а часть эффектов вполне успешно объясняется классическими подходами. Мне как раз нравится, что итог обзора не похож на манифест революции.
Некоторые quantum cognition models обладают ещё одним важным качеством: они давали новые предсказания, которые затем проверялись эмпирически. Авторы отдельно подчёркивают эту генеративную ценность теории — способность не только объяснить вчерашние данные, но и сказать что-то проверяемое о данных завтрашних.
Их общий вывод довольно осторожен: квантовая вероятность представляет собой перспективный альтернативный формализм для когнитивного моделирования, однако законченной теории мозга из этого пока не получилось.
Наверное, сегодня я сформулировал бы ситуацию так.
Есть реальные закономерности человеческого мышления, которые очень естественно описываются математикой, пришедшей из квантовой теории. Почему это происходит, мы пока точно не знаем. Возможно, дело просто в удачном формальном языке. Возможно, quantum-like структура каким-то образом возникает из полностью классической нейрофизиологии. Возможно, за совпадением когда-нибудь обнаружится дополнительный физический механизм.
Последний вариант может не подтвердиться никогда, и это будет совершенно нормальный результат.
Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы на некоторое время проследить, куда он мог бы привести, если вдруг окажется верным.
Наверное, поэтому я вспомнил Уэллса. Хорошая научная фантастика для меня никогда не была предсказанием будущего. Она берёт какую-то реальную идею своего времени, вытаскивает её за пределы уже известных фактов и смотрит, что получится.
Чаще всего будущее в итоге оказывается другим.
Но без способности вообразить ещё не существующую возможность трудно даже сформулировать некоторые вопросы, не говоря уже об экспериментах, которыми на них когда-нибудь будут отвечать.
После чтения обзора Huang и коллег я точно не стал считать человеческий мозг квантовым. Зато мне стало намного труднее с прежней уверенностью произносить фразу: «Мы уже достаточно хорошо понимаем, почему человек систематически думает именно так и почему его когнитивные ошибки являются именно ошибками».
Похоже, здесь ещё много неразобранного.
Основной научный источник
Huang J., Epping G., Trueblood J. S., Yearsley J. M., Busemeyer J. R., Pothos E. M. An overview of the quantum cognition research program. Psychonomic Bulletin & Review. 2025;32:2507–2556. DOI: 10.3758/s13423-025-02675-9.
Где заканчивается исследование и начинается мой мысленный эксперимент: обзор Huang и коллег посвящён прежде всего использованию квантовой теории вероятностей для моделирования когнитивных процессов. Рассуждения о доказанной физической квантовой или гибридной природе мозга, возможных последствиях для психотерапии, новых архитектурах ИИ, искусственном сознании и цифровом продолжении личности — уже моя экстраполяция из вопроса «а что, если?», а не выводы авторов исследования.
Мой личный канал в ТГ - https://t.me/kislersworld
Канал "Доктор Кислер о зависимостях" - https://t.me/doctorkisler