Зависимость не делает человека святым!
Почему не всё проблемное поведение стоит объяснять только амбивалентностью и «неготовностью к изменениям»
В разговоре о зависимости есть две крайности, и обе мешают видеть реальность.
Первая крайность старая, грубая и очень живучая:
«Он просто слабак».
«Она просто испорченная».
«Захотел бы, давно бы бросил».
«Что с него взять, зависимый человек».
Это стигматизация. Я и мои доказательные коллеги много об этом говорили и говорим. Да, стигматизация не лечит, не мотивирует и не делает человека ответственнее. Чаще она загоняет его в стыд, изоляцию, сопротивление и ещё большее избегание помощи.
Зависимость действительно является медицинской и психологической проблемой. Это правда. Человек может терять контроль, срываться, скрывать важные факты, избегать разговоров, нарушать договорённости, обещать и не выполнять. Иногда такое поведение действительно связано с зависимым процессом: с тягой, со стыдом, со страхом последствий, с попыткой сохранить доступ к алкоголю, веществам, игре или другому зависимому поведению.
Но есть и другая крайность. Более современная, более мягкая, более терапевтически красивая.
Когда практически любое некорректное поведение начинают объяснять только зависимостью, амбивалентностью, «неготовностью к изменениям» и тем, что человек «просто ещё не созрел».
Человек врёт терапевту.
Переносит встречу пятый раз.
Обещает прислать дневник и снова исчезает.
Договаривается о лечении, потом обесценивает врача, потом снова договаривается, потом снова пропадает.
Берёт деньги у близких под выдуманным предлогом, хотя вся семья уже смотрит десятый сезон сериала «Это точно в последний раз».
«Ну он просто пока не готов».
«Это амбивалентность».
«Так работает зависимость».
«Нужно больше принятия».
Амбивалентность действительно существует. Человек с зависимостью может одновременно хотеть изменений и не хотеть расставаться с тем, что даёт ему быстрое облегчение. Он может понимать последствия и всё равно тянуться к старому способу справляться с болью, тревогой, скукой, стыдом или пустотой. Это реальный внутренний конфликт, а не просто бытовая «распущенность».
Но слово «иногда» здесь ключевое.
Потому что зависимость не отменяет личность.
Не отменяет устойчивые способы обращаться с собой, другими людьми и обязательствами.
Не отменяет привычный стиль отношений.
Не отменяет способность или неспособность учитывать границы других людей.
Не отменяет то, как человек обходится с правдой, ответственностью, последствиями и договорённостями.
В быту это часто называют «плохим характером». Но если говорить точнее, речь не о моральной испорченности и не о том, что человек «плохой». Речь об устойчивых личностных и межличностных паттернах.
Например, если человек годами склонен скрывать факты, искажать реальность, обещать без намерения выполнять, перекладывать ответственность, использовать близких как ресурс и плохо учитывать чужие границы, то это не обязательно можно объяснить только зависимостью. Особенно если такой стиль был заметен задолго до алкоголя, наркотиков, ставок или запоев.
И вот здесь начинается неприятная, но очень взрослая мысль: зависимость может усиливать проблемные личностные паттерны, но не всегда она их создаёт.
В клинической практике важно смотреть не только на сам факт лжи, срыва договорённостей или избегания, а на историю этого поведения.
Если человек раньше был надёжным, держал слово, учитывал других людей, а с развитием зависимости начал скрывать, избегать, исчезать и нарушать договорённости, мы можем предполагать, что зависимый процесс действительно резко изменил его поведение. Тогда ложь, уход от разговоров и срыв обещаний могут быть способом скрыть употребление, сохранить доступ к игре, избежать стыда или удержать иллюзию контроля.
Но если такой же стиль был заметен задолго до алкоголя, наркотиков, ставок или запоев, тогда разумнее говорить не только о зависимости, а о её сочетании с устойчивыми личностными особенностями. Такие сочетания хорошо описаны в литературе: расстройства, связанные с употреблением веществ, нередко сосуществуют с личностными нарушениями и могут быть связаны с более тяжёлым течением, большей "хронизацией", так сказать, и худшими результатами лечения.
И вот здесь важна не моральная оценка, а точная клиническая формулировка. Не «он плохой человек», а: у человека есть зависимость, и одновременно могут быть устойчивые проблемы с ответственностью, саморегуляцией, отношением к границам других людей и способностью выдерживать обязательства.
Если человек раньше был ответственным, честным, держал слово, учитывал других людей, а с развитием зависимости начал скрывать, выкручиваться, исчезать и нарушать договорённости, это одна клиническая ситуация. Тогда мы можем думать, что такое поведение во многом обслуживает зависимость: помогает скрыть употребление, сохранить доступ к игре, избежать стыда, уйти от последствий и удержать иллюзию контроля.
«Он и до зависимости всегда так делал».
«Он с юности обещал и не выполнял».
«Он всегда перекладывал ответственность».
«Он всегда плохо выдерживал обязательства».
«Он всегда умел взять своё, а потом исчезнуть».
«Он и раньше не очень учитывал границы других людей».
Тогда честнее сказать: возможно, мы имеем дело не только с зависимостью. Возможно, зависимость легла на уже существующий стиль поведения и отношений. И тогда наивно лечить одну зависимость, делая вид, что всё остальное само растворится в лучах мотивационного интервьюирования.
Это не значит, что нужно раздавать бытовые диагностические ярлыки: «нарцисс», «психопат», «социопат», «манипулятор» и так далее. Такие слова часто больше разогревают злость, чем помогают что-то понять.
Но это значит, что мы имеем право быть точнее.
Не всё, что родственники называют «плохим характером», является диагнозом.
Но и не всё, что терапевты называют амбивалентностью, является симптомом зависимости.
Иногда перед нами действительно внутренний конфликт: человек хочет меняться и одновременно боится изменений. Иногда перед нами избегание, связанное со стыдом и тягой. Иногда перед нами защитные реакции, которые усилились на фоне зависимости.
А иногда перед нами устойчивый проблемный стиль отношений: с нарушением договорённостей, слабым учётом последствий, привычкой использовать доверие других людей и низкой готовностью брать ответственность не только в момент обещания, но и в момент исполнения.
Потому что от формулировки зависит помощь.
Если мы всё объясняем только стигмой и «плохим человеком», мы перестаём лечить и начинаем судить.
Если мы всё объясняем только амбивалентностью, мы перестаём видеть ответственность и начинаем романтизировать хаос.
Можно не унижать человека и при этом не оправдывать каждое его действие болезнью.
Можно признавать зависимость и при этом видеть устойчивые личностные особенности.
Можно относиться с сочувствием и одновременно не позволять использовать себя как бесплатную службу спасения, банк, такси, психологическую подушку и контейнер для чужого хаоса.
Здесь важно разделять три вещи.
Объяснить не значит оправдать.
Да, зависимость может объяснять ложь, избегание, срывы и сопротивление. Но объяснение не превращает ложь в норму. Если человек скрывает употребление или игру, это может быть частью зависимого процесса. Но если он систематически разрушает доверие, с этим всё равно нужно работать.
Не стигматизировать не значит терпеть всё.
Можно не называть человека «конченым», не лечить презрением и не превращать болезнь в клеймо. И одновременно можно сказать: «Так со мной нельзя. Я готов помогать лечению, но я не готов обслуживать обман».
Принятие не означает отмену ответственности.
В терапевтическом смысле принятие — это уважение к человеку и признание сложности его состояния. Но это не согласие со всем, что он делает. Терапевт может быть эмпатичным, но не обязан становиться безгранично уступчивым и принимать любое поведение без критической оценки.
И родственникам здесь важно услышать простую вещь: вы не обязаны выбирать между ненавистью и наивностью.
Не надо стигматизировать.
Не надо мстить.
Не надо унижать.
Не надо лечить человека презрением.
Но и не надо делать вид, что любое хамство, ложь, потребительское отношение и срыв договорённостей являются исключительно «симптомом зависимости». Иногда это правда симптом. Иногда это способ сохранить зависимое поведение. Иногда это давний стиль жизни. А иногда, как часто бывает в человеческой психике, всё это перемешано в один густой салат, где майонезом выступает самообман.
Хорошая помощь начинается не с розовых очков и не с карательной дубинки. Хорошая помощь начинается с точности.
«Я понимаю, что тебе трудно».
«Я понимаю, что зависимость действительно влияет на контроль и поведение».
«Я не считаю тебя плохим человеком только потому, что у тебя зависимость».
«Но я не буду называть любое нарушение договорённостей амбивалентностью».
«Если ты врёшь, это ложь».
«Если ты не приходишь, это нарушение договорённости».
«Если ты берёшь деньги под выдуманным предлогом, это обман».
«Если ты используешь доверие близких, это не просто “сложный этап”, а поведение, с которым тоже нужно работать».
«И если ты хочешь восстанавливаться, ответственность придётся восстанавливать вместе с трезвостью».
Потому что выздоровление — это не только «не пить», «не употреблять», «не играть» и «не срываться».
Выздоровление — это ещё и постепенное восстановление личностного функционирования: способности выдерживать обязательства, признавать последствия, учитывать границы других людей, говорить правду хотя бы там, где раньше было удобно спрятаться, и брать ответственность не только за намерения, но и за поступки.
Это способность не только говорить: «У меня зависимость», но и признавать: «Да, вот здесь я поступил нечестно. Вот здесь я нарушил договорённость. Вот здесь я использовал доверие другого человека. Вот здесь я снова выбрал избегание вместо ответственности. И с этим мне тоже нужно работать».
И вот это уже не стигматизация.
- Motivational interviewing for substance use reduction
О мотивационном интервьюировании при употреблении психоактивных веществ: амбивалентность рассматривается как нормальная часть процесса изменений, но сама по себе не объясняет всё поведение человека.
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/38084817/ - Review of the effects of self-stigma and perceived social stigma on the treatment-seeking decisions of individuals with drug- and alcohol-use disorders
О том, как стигматизация и самостигматизация могут мешать людям с алкогольными и наркотическими расстройствами обращаться за лечением.
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/30538599/ - The Co-occurrence of Personality Disorders and Substance Use Disorders
О том, что расстройства, связанные с употреблением веществ, нередко сочетаются с личностными нарушениями, а это может утяжелять течение зависимости и ухудшать результаты лечения.
https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC10798162/
▶️ Навигация по каналу
▶️ Пройти тест на зависимость
▶️ 4 бесплатных урока для преодоления зависимости